О половых извращенцах и «Крепком орешке»

8.07.2010, 12:56

О половых извращенцах и «Крепком орешке»
— Андрей Алексеевич, охарактеризуйте, пожалуйста, криминогенную обстановку в Энгельсском районе. Много ли убийств произошло за последние месяцы?

— Наша территория — это Энгельс, Маркс, Степное и Ровное. Обстановка стабильно напряжённая, как обычно, но в последние года два есть тенденция к снижению количества убийств. Отмечу, что убийства происходят довольно час­то — примерно раз в неделю, но они по-разному квалифицируются. Например, случаются убийства в состоянии необходимой обороны. Было такое, что мужья избивали своих жён, а жёны брали ножи и наносили ранения супругам.

— По большей части убийства происходят на бытовой почве?

— Да. «Громких» убийств не так много. Сейчас у нас остаётся одно нераскрытое убийство, которое было совершено 13 января этого года. Андрей Скляров занимался куплей-продажей машин. Он был убит в час ночи, когда вышел из лиф­та в подъезде своего дома. Убийство носит заказной характер. Склярова выслеживали, в девять вечера выкрутили лампочки в подъезде, а убили, как я уже говорил, в час ночи. Все остальные убийства этого года раскрыты.

— Какое дело Вам особенно запомнилось?

— В Энгельсе я работаю уже почти 4 года, было много громких убийств. Например, убийство бывшего сотрудника налоговой милиции, подполковника. Его в 7 утра застрелили из пистолета около дома. Долго мы этим делом занима­лись… Удалось установить, что преступление совершил конкурсный управляющий, который был с ним в тесном контакте по работе.

Бывают такие случаи, когда раскрыть преступление помогает кропотливая работа, а бывают, когда помогает везение. Например, убийство, которое произошло на лодочной станции, когда преступник, будучи пьяным, забыл свой телефон в такси. Если бы бандит не выронил телефон, мы бы этим делом долго занимались.

По-моему, самая важная черта следователя — неравнодушие. Не пошли бы следователи искать кругами капельки крови — убийцу бы не нашли.

О «любви» к мальчикам

Два года назад у нас был всплеск полового насилия, совершаемого взрослыми мужчинами в отношении несовершеннолетних мальчиков. Тогда было 4 уголовных дела подряд в течение полугода. У нас был такой Богданов, бывшая звез­да шансона, у него одна песня в ротации — «Что-то про любовь». Он сидел в тюрьме, освободился и изнасиловал мальчика. Также был некий дядя Лева, изнасиловавший пятерых мальчиков. Всего в отношении него 30 доказанных эпи­зодов изнасилований. Сейчас на территории Энгельса полового насилия со стороны мужчин в отношении мальчиков не наблюдается. С другой стороны, изнасилования происходят постоянно. Чаще всего — на почве совместного распи­тия спиртных напитков. Редкий случай, когда женщина просто поздно возвращалась домой, её затащили в кусты и изнасиловали. Был только один такой случай в этом году.

— В Чехии насильников кастрируют химическим способом, а в России их пугают тем, что с ними «по-свойски» расправятся в тюрьме, если, конечно, они туда попадут. Может, стоит ужесточить уголовное наказание?

— Мы постоянно проводим стандартную психологическую экспертизу, и она чаще всего признаёт насильников вменяемыми. Жесткостью наказаний можно победить другие преступления, такие как кражи, грабежи, даже убийства. Ког­да человек понимает, что если он что-то совершит, то будет серьёзно наказан.

А здесь, как правило, если человек встал на путь полового насилия, то, по всей видимости, и после освобождения у него в мозгах ничего не меняется. Сколько бы он не отсидел, его, возможно, потянет на то же самое.

— Часто ли Ваш отдел возбуждает уголовные дела в отношении взяточников?

— Мы постоянно в этом направлении работаем. Сейчас в Энгельсе у нас на 50% возросло количество раскрытых преступлений коррупционной направленности по сравнению с прошлым годом.

Обычно СМИ обвиняют следователей в том, что они ловят врачей со ста рублями, то есть, «мелких взяточников». Наш отдел в этом обвинить нельзя: мы изобличили целый ряд должностных лиц.

— Вам или Вашим подчиненным предлагали «мзду»?

— Мы сразу же должны написать рапорт и сообщить об этом. Нет, не предлагают. Здесь более-менее достойная зарплата…

— В каких пределах?

— У молодого следователя — порядка 20-25 тысяч рублей. Так как академия права выпускает огромное количество специалистов, для молодого юриста, я считаю, это хорошая зарплата. Поэтому у следователей не возникает соблазна брать взятки и жертвовать работой, своим честным именем.

— Были случаи, что следователи увольнялись?

— Такое было. Также как есть люди, которые никогда не смогут научиться водить автомобиль, есть люди, которые никогда не смогут стать следователями. Здесь тяжёлая моральная и физическая нагрузка. По сравнению с любыми други­ми чиновниками (пусть они не обижаются), мы работаем намного больше.

Без права на «раскачку»

С момента создания следственного комитета ужесточился отбор кадров. Этим ведает следственное управление: либо они нам присылаю кандидатов на работу, либо мы здесь «выращиваем» кандидата и предлагаем СУ взять его на рабо­ту.

— Но трудоустроиться сразу, видимо, не получится?

— С того момента, как человек пришел к нам и заявил: «Я хочу работать следователем», до его трудоустройства может пройти много месяцев, а то и лет. Как правило, это люди, которые уже с третьего курса института приняли решение стать следователями, и начинают посещать наш отдел в качестве общественных помощников. Мы на них смотрим целый год и делаем выводы.

Полгода сотрудник работает в качестве следователя, а затем он должен пройти аттестацию. Это своеобразный экзамен, даже сложнее, чем ЕГЭ.
Мы понимаем, что если человек придет сюда на работу, у него не будет времени на «раскачку». Например, он пришёл, и ему на второй день работы поручили уголовное дело, а это же не абстрактные 20 листов бумаги — это судьба чело­века! Это человек, которого следователь привлекает от имени государства в качестве обвиняемого и потом просит суд осудить его. Это же очень серьёзное решение! Здесь нельзя учиться в процессе работы.

— С развитием прогресса, технологий появляются и новые виды преступной деятельности. Успевают ли следователи идти в ногу со временем?

— У следователя есть следственный чемодан для осмотра места происшествия. Там есть все необходимое, начиная с орудия Шерлока Холмса — лупы. Когда я начинал работать, мне всегда говорили, что главное орудие следователя — это авторучка. Сейчас главные орудия — это компьютер, видеокамера, цифровой фотоаппарат. А также новые экспертизы, например, акриловая камера. Очень часто — в месяц по 2—3 раза — мы назначаем генетические экспертизы (уста­новление принадлежности спермы, крови). Раньше это было крайне экзотично, в Саратове такая экспертиза была впервые проведена в 1997 году. Широко используется отслеживание телефонных соединений.

Ну и, конечно, факсы. Великое изобретение. Я начинал работать на печатной машинке и не мог представить, что мне передадут из Владивостока портрет преступника… Тогда я это видел только в первой части «Крепкого орешка». Фильм вышел в 1989 году, а я его смотрел в 90-х и удивлялся: как же это Брюс Уиллис позвонил из Чикаго куда-то в Лос-Анджелес, и ему тут же прислали фотографию! Сейчас эта связь сильно облегчила работу.

— Андрей Алексеевич, у Вас очень интересная и в то же время сложная работа. Не жалеете, что стали следователем?

— Не жалею, жизнь так сложилась. В 1994 году я закончил Саратовскую государственную академию права, сразу же пошел работать следователем в милицию, отработал там 2,5 года. Определяющим фактором стало то, что в 1996 году в марте Евгений Федорович Григорьев перевел меня в следственную группу «Кобра». 1996-97 годы — был период «становления», самое интересное время.

Григорьев в то время работал зампрокурора Саратова и, так как был буквально вал преступности, в 1995 году на базе городского отдела милиции совместно с Владимиром Колдиным он создал следственную группу, которая получила не­официальное название «Кобра». На улице Университетской/Зарубина было отдельное здание, там сидели следователи прокуратуры, следователи милиции, оперуполномоченные и сотрудники СОБР. Получался симбиоз. Мы расследова­ли очень громкие дела, задерживали преступные группировки по 10—15 человек.

15 июля 1996 года, к нам в здание зашел гражданин с двумя автоматами. До этого он совершил убийство двух людей, потом ввёл себе в вену наркотик и пошел в «Кобру», «чтобы его убили». Думал, что он зайдёт, и его застрелят: решил покончить жизнь «самоубийством». Он действительно зашёл и начал стрелять по охране, ранил двоих. У него было около 60 патронов в двух рожках, произвел около 20 выстрелов. Спас нас всех Владимир Александрович Колдин. Он вышел и буквально голыми руками его обезвредил — ударил по голове и повалил на пол. Я это всегда помню, если бы Владимир Александрович не вышел и преступник прошел в наш кабинет, жизнь многих сотрудников оборва­лась бы …

— А сейчас Вам не страшно, что это может повториться?

— Если всегда бояться, то невозможно будет работать. Оружие мы с собой не носим. Признаюсь: когда я поздно возвращаюсь домой, выходя из лифта, всегда осматриваюсь. Да и вообще, нужно быть бдительными.

Источник: «Взгляд-инфо».




Другие новости по теме: